– А вон, – отвечал Руди. – Можешь поглядеть! – Он указал на горный склон, где на крюке висело большое медное кольцо, и продолжал: – Император Фридрих Барбаросса ходил этой дорогой в Италию
– Вот я его и расторгну, – промолвил Андреа, – подобно тому как мои деды освободили мою бедную страну Тичино от тиранов из Швица, Ури и Унтервальдена.
– А сам ты не швейцарец, что ли? – гневно спросил амтман.
– Нет, я итальянец из швейцарского клятвенного союза.
После чего он зарядил свое ружье, вогнал в ствол пулю, прицелился и выстрелил.
Кольцо приподнялось и, снятое с крюка, упало вниз, кольцо Гогенштауфенов, кольцо Барбароссы.
– Да здравствует свободная Италия! – вскричал Андреа и подбросил в воздух шляпу.
Никто ему не ответил.
Андреа поднял кольцо, протянул его амтману и сказал:
– Спрячь это кольцо в память обо мне и о том дне, когда вы меня обидели.
Затем он подошел к Гертруд и поцеловал ей руку. Он поднялся на гору, исчез, показался снова, исчез в облаке, но немного спустя показался снова, уже гораздо выше. Вернее, не он, а его гигантская тень на фоне облака; он стоял, воздев кулак, и грозил немецкому поселению.
– Это сам нечистый! – воскликнул староста.
– Нет, это просто итальянец! – возразил почтмейстер.
– Так как час уже поздний, – сказал амтман, – я открою вам государственную тайну, потому что завтра о ней все равно напишут газеты.
– Слушайте, слушайте!
– Телеграф сообщил, что поскольку император Франции захвачен в плен под Седаном, итальянцы изгнали из Рима французские войска, и Виктор-Эммануил
– Новость преизрядная! Значит, теперь конец прогулкам немцев в Рим. Верно, Андреа уже прослышал об этом, то-то он так задирался.
– Думаю, он знал больше того.
А еще что? А еще что?
– Поживем – увидим. Поживем – увидим.
И они увидели.
В один прекрасный день они увидели чужих людей, те пришли и зачем-то начали разглядывать гору в бинокли; похоже было, что они смотрят на кольцо Барбароссы, во всяком случае бинокли они направляли именно туда. И еще они глядели на компас, словно без него не могли разобраться, где юг, а где север.