А что же для нее?

Подумал ли, бесстыжий, что само его письмо теперь - как сальное пятно на ее ничем не замаранной жизни? А если он явится сам... Это уж не пятно, которое легко замыть прямыми и открытыми словами. Если он явится, то ей придется объяснять народу гораздо больше, чем Арише о письме. Пойдут расспросы, и дня не хватит на ответы.

Не выйдет, мистер Т.Бахрушин! Не будет этой встречи. Ни с ней, ни с дочерью Надеждой, ни с внуками. Нет их для него. Другие - как хотят. Всякий решает за себя. Не посол же ведь, не представитель какой-нибудь, к которому нельзя не выйти, нельзя не пригласить отведать хлеба-соли...

Турист! Ну и туриствуй как угодно. Она-то тут при чем? И если уж он хочет ее помнить, так пусть помнит той, какой она была.

Она не встретится с ним ни за что. Это решено...

- Говорят, письмо какое-то вы, Дарья Степановна, из Америки получили? - вдруг ни с того ни с сего спросил фельдшер, сделав прививку очередной телке.

"А откуда тебе это известно?" - хотела было спросить Дарья Степановна, но, тут же догадавшись, откуда известно фельдшеру о письме, ответила:

- Да, Иван Кузьмич, я получила письмо с того света. Да только оно ко мне имеет мало касательства. К племяннику хочу поехать. В Кушву.

- Зачем это вдруг?

- Затем, чтобы без меня к другим людям это письмо имело меньше касательства, - пресекла она показавшийся ей неучтивым начатый разговор и ушла из телятника.

III

Немного времени понадобилось, чтобы "американское письмо", пересказанное Аришей с добавлениями и домыслами, вызвало оживленные пересуды не только в Бахрушах, но и в соседних деревнях.

Заговорило старое, казавшееся навсегда умолкнувшим прошлое. Вспомнились далекие семейные подробности первых Бахрушиных, по фамилии которых и была названа нынешняя "столица" объединенного колхоза.