Больной спустил ноги на пол, встать не может. И видит, сквозь слезы: отворилась дверь, входит незнаемый человек, спрашивает больного:
– Что плачешь?
– Ноги не служат.
Незнакомый взял больного за руку:
– Встань!
Больной встал, дивяся.
– Обопрись на меня. Походи по избе.
Обнявшись, они и к двери сходили и в большой угол прошлись.
Неведомый человек встал в огню и говорит:
– Теперь иди ко мне один.
Дивясь и ужасаясь, детина шатнул к человеку твердым шагом:
– Кто ты, доброхот мой? Откуда ты? Незнаемый человек говорит:
– Ужели ты меня не узнаешь? Посмотри: чья на мне рубаха, чей кафтанец, чей держу в руке платочек? Детина всмотрелся и ужаснулся:
– Мой плат, мой кафтанец… Человек говорит:
– Я и есть тот самый пропащий промысловщик из Пустой Губы, костье которого ты прибрал, одел, опрятал. Ты совершил устав, забытого товарища помиловал. За это я пришел помиловать тебя. А кормщику скажи -он морскую заповедь переступил, не схоронил меня. То и задержали лодью непогоды.
Понятие об учтивости
Деревня Лодьма славна была изготовлением изящных корабельных моделей. Здесь подолгу живал Маркел Ушаков.
…Царский чиновник едет мимо ряда лодемских крестьян, сидящих на бревнах.
– Эй, борода! – кричит чиновник.
Все с бородами,– усмехнулись крестьяне.
– Кто у вас тут мастер? – сердится чиновник.
– Все мастера, кто у чего, – отвечают крестьяне.
– Я желаю купить здешнюю игрушку – кораблик!
– За худое понятие об учтивости ничего не купишь,– слышится спокойный ответ.
Это сказал Маркел Ушаков, который по виду ничем не отличался от любого мужика-помора.
Рассказы о кормщике Маркеле Ушакове
Вступительная статья к Рассказам о кормщике Маркеле Ушакове
Русский Север долго хранил устную и письменную память о морской старине, замечательных людях Поморья. Сказания о морской старине бытовали в морском сословии Архангельска и передавались из поколения в поколение. Включенные в данный раздел рассказы являются художественным осмыслением слышанного и записанного мною в молодых годах, запечатленного в памяти от тех ушедших времен.