Животных обуял ужас. Казалось, кабан-невидимка находится сразу в нескольких местах и всюду сеет смуту разрушения. Вечером их собрал Деловой. Вид у него был весьма озабоченный, разговор предстоял серьезный.
— Товарищи! — выкрикнул Деловой, как-то нервно пританцовывая. — У меня нет слов. Цицерон продался Фредерику, который готовится напасть на нас и забрать себе нашу ферму! Цицерон у него в наводчиках. Но это еще не все, товарищи. Мы думали, козни Цицерона объясняются его тщеславием и жаждой власти. Если бы! Хотите знать истинную причину? Цицерон прислуживал самому Джонсу! Он был его тайным агентом! Об этом говорят оставшиеся после него документы, которые мы только что обнаружили. Это, скажу я вам, на многое проливает свет. Разве мы не видели своими глазами, как он пытался — к счастью, безуспешно — привести нас к сокрушительному поражению в Битве при Коровнике?
Животные онемели. Даже разрушение мельницы померкло перед таким кощунством. Они долго молча переваривали услышанное, и все равно какие-то вещи не укладывались в голове. Трудно было посмотреть на прошлое глазами Делового, когда они своими глазами видели, как Цицерон возглавил Битву при Коровнике, как он личным примером воодушевлял их в критические минуты и ничто, даже дробь, оцарапавшая его спину, не смогло остановить его наступательный порыв. И при этом он отстаивал интересы Джонса? Даже Работяга, приучивший себя не задавать лишних вопросов, всем своим видом выражал недоумение. Он даже лег на землю, подобрав передние копыта, закрыл глаза и после мучительного раздумья сказал так: