Многие, я уверен, слышали историю о священнике, увлекавшемся гольфом, который, промахнувшись, всякий раз не в состоянии был удержаться от ругательства.

— Гольф и служение Богу несовместимы, — сказал один из его друзей. — Послушайся моего совета, Тэммас, и брось его, пока не поздно.

Через несколько месяцев они встретились снова.

— Ты был прав, Джейми! — жизнерадостно закричал священник. — Они здорово мешали друг другу, гольф и служение Господу; я послушался твоего совета и бросил его.

— В таком случае, зачем тебе понадобился этот чехол с палками? — осведомился Джейми.

— Зачем мне палки? — повторил в недоумении Тэммас. — Разумеется, для того, чтобы играть в гольф. — Тут он понял, в чем дело. — Спаси тебя Господь, парень, — воскликнул он, — уж не взбрело ли тебе в голову, что я бросил гольф?

Понятие игры англичанину недоступно. Он превращает спорт в пожизненную каторгу, принося ему в жертву свою душу и тело. Можно перефразировать знаменитое, но неизвестно кому принадлежащее изречение следующим образом: курорты Европы обязаны половиной своих доходов спортивным полям и площадкам в Итоне и тому подобных местах. В швейцарском или немецком санатории на вас обрушиваются чудовищно толстые мужчины и толкуют вам о том, что некогда они были призовыми спринтерами или защищали честь своих университетов в состязаниях по прыжкам в высоту, — теперь эти люди цепляются за перила и стонут, взбираясь по лестнице. Чахоточные мужчины между приступами кашля рассказывают о голах, забитых ими в те времена, когда они были блестящими хавбеками или форвардами.