МАКСИМ. Да, есть еще способы унизиться, которых даже мы не пробовали.

МАРИНА. Максим, обещай мне…

ХАНС ДЖОЗЕФ. Не тебе с него обещания брать.

МАКСИМ. Раз уж все вы тут собрались – и дед, и мать, и новоиспеченный отчим, – послушайте, что скажу. До весны я останусь, но жить буду сам по себе. Мне все опостылело. Ни в заговорах ваших, ни в коленопоклонстве я не участвую. А память о прошлом – мое личное дело.

МАРИНА. Но ты… не обидишь его?

МАКСИМ. Я постараюсь, чтоб дороги наши не пересекались. Буду стрелять и есть его фазанов. А стает снег – уйду. И никогда не вернусь.

МАРИНА. Сыночек…

МАКСИМ. Без нежностей, мама. Выходи поскорее замуж.

Обращается к Питеру Джеку.

Женись на ней и добейся, чтоб слушалась. Да не откладывай. Она увертлива, точно угорь.

МАРИНА. Максим, не говори так, это ужасно!

МАКСИМ. Прощайте. И оставьте меня в покое – все. Слышите, все!

В ы х о д и т.

МАРИНА. Максим!

ПИТЕР ДЖЕК. Оставь его.

К Хансу Джозефу.

Теперь ты согласен?

ХАНС ДЖОЗЕФ. Что люди подумают?

ПИТЕР ДЖЕК. Подумают: что прошло, то прошло.

ХАНС ДЖОЗЕФ. Так не бывает. Из вчера рождается сегодня. Ничто не проходит без следа. Нельзя страдать, как страдали мы, а потом перевернуть страницу, словно ничего не было.

ПИТЕР ДЖЕК. Но мы можем кое-что изменить, сделать жизнь достойной и менее жестокой. А большее никому из смертных не под силу.

ХАНС ДЖОЗЕФ. Я уже стар, Питер, стар и глубоко, безнадежно несчастлив. С тем, видно, и в могилу сойду. Ничего мне на самом деле не нужно. Но его милость прознает, и тогда случится страшное…

ПИТЕР ДЖЕК. С чего бы его милость вдруг прознал? Если, конечно, ты сам не проговоришься.

ХАНС ДЖОЗЕФ. Ладно, так тому и быть. Смолчим.

ПИТЕР ДЖЕК. Спасибо.

ХАНС ДЖОЗЕФ. Максим прав. Женись на ней. Если охота. Женись поскорее.