ПИТЕР ДЖЕК. Мы как узнали о вашем приезде, все камины растопили, но, боюсь, тут еще сыро.

БАЗИЛЬ (повысив голос, так как Грюндих глуховат). Меня беспокоит эта сырость, господин Грюндих.

ГРЮНДИХ. Дом с людьми оживает, сэр. Ваш покойный батюшка в эту часть дома и не наведывался.

ПИТЕР ДЖЕК. Это крыло было заперто наглухо. Прошлым летом, когда преставился отец вашей милости, мы тут все открыли, только, не знали, ждать ли вашу милость…

ГРЮНДИХ (осматривая стены). Да не волнуйтесь, все просохнет. Дом-то старый, добротный.

БАЗИЛЬ. Все равно я настаиваю на осмотре, господин Грюндих. Отец, как видно, совсем запустил хозяйство.

ГРЮНДИХ. Ваш батюшка жил совершенным отшельником: ни гостей, ни балов. Поверите, – пол в бальной зале даже мхом порос.

БАЗИЛЬ. Теперь тут все изменится. Скоро приезжает генерал, брат моей жены, и мы…

Снимает шубу.

Ориана, ты не хочешь снять шубу?

ОРИАНА. Да я совсем окоченела!

ПИТЕР ДЖЕК. Это наша вина, госпожа, мы…

БАЗИЛЬ. Ни в чем вы не виноваты, Питер Джек. Зато мы тут наследили, только работы вам прибавили. Но мне уж очень хотелось обойти дом. Ориана, неужели ты забыла эту комнату?

ОРИАНА. Базиль, я не была тут почти двадцать лет. Да и в те времена я ходила не поднимая глаз, боялась твоего отца.

БАЗИЛЬ. Да уж, на всех страху нагонял, упокой. Господи, его душу.

ПИТЕР ДЖЕК. Аминь.

БАЗИЛЬ смотрит на него.

Упокой, Господи, его душу.

БАЗИЛЬ. Друзья мои, для нас это такая перемена, я столько лет провел в городе, а жена моя и вовсе городской житель…

ПИТЕР ДЖЕК. Мы все так счастливы, ваша милость. Наконец вы домой приехали. Очень мы переживали, что пришлось без вас хоронить.

БАЗИЛЬ. Да вот… целых полгода… Хотел сразу приехать, но столько дел… Ох, Ориана, как все удивительно.

ОРИАНА. Еще бы, милый. Наверно, детство вспомнилось… А где Фредерик с Аннабеллой?

БАЗИЛЬ. Я ведь просил привести их сюда. Они, должно быть, совсем растерялись.