— Скажите, приятель, который теперь может быть час?
Сосед взглянул на окно, из которого все время тянуло холодом.
— Когда ты очнулся, где-то пробило три. Теперь, пожалуй, около четырех.
И верно, сквозь наполняющий подземелье гул послышался отдаленный бой часов, но сосчитать удары было невозможно. Во дворе поднялся шум. Звенели подковы, стучали колеса, раздавались чьи-то вопли, что-то хлюпало за окном, мелькали штыки конвойных.
Господин Перье вздохнул:
— Скажите, приятель, как тут попасть к офицеру или коменданту?
— К коменданту? Ты сам хочешь к коменданту? У тебя тут осталось что-нибудь? — Сосед постучал пальцем по лбу. — Отсюда ты уж никуда не попадешь. Разве что уведут в Трокадеро, Версаль или еще на какую-нибудь бойню.
Господин Перье отвернулся. Ясно, — один из этих бандитов, которые действительно заслуживают только пули или виселицы. Но обидно, до глубины души обидно, что ему, порядочному гражданину, приходится валяться тут вместе со всякими бродягами и подонками Парижа. Почему так долго не идут освободить его? Уже четыре часа. А в пять мадам Лизандер постучится в дверь…
Человек, лежавший с другого бока, опять принялся толкать его коленом. Господин Перье в сердцах перевернулся на спину, и в затылок ему снова впилось множество мелких иголок.
Сосед продолжал свои рассуждения:
— Надо бы тебе перевязать башку, а то вымажешься, как свинья. Видать, стукнули тебя как следует. Где они тебя сцапали?.. Посмотри, нет ли у тебя носового платка. Я подсоблю…