Мы сидели на берегу между Дюнкерком и Лэпэнни, как голуби на набережной Виктории, и ждали, пока нас возьмут немцы. Они и так не давали нам покоя. Они были сзади, они были справа и слева и они были над нами. Они забрасывали нас шрапнелью, обстреливали из тяжелых орудий и поливали пулями из истребителей.

Недалеко от берега, в полумиле от мелководья, находилась Кентская дева – плашкоут, собиравшийся забрать нас. Когда мы, измотанные, лежали на берегу и проклинали все на свете, потому что добраться до лодки было невозможно, на нее спикировал бомбардировщик. Бомбы упали рядом с лодкой, подняв воду, как фонтаны в дворцовых садах.

Тут поднимается истребитель и открывает огонь по бомбардировщику, но на него пикирует другой немец и сбивает его. Как же он рванул! Он некоторое время горел, прежде чем утонуть, и на берег принесло дым и вонь от взрыва. И из этого желто-черного дыма появился тот самый гусь и начал летать вокруг нас.

И тут из излучины появляется маленькая парусная шлюпка и преспокойно плывет, словно джентльмен на прогулке в воскресный полдень.

– И кто в ней был? – спросил один из посетителей.

– Он! Тот парень, который спас многих из нас. Он плыл сквозь дождь из пулеметных пуль в том самом месте, где полчаса назад была потоплена моторная лодка из Рамсгита, которая хотела нас подобрать. Вода кипела от осколков снарядов и пуль, но он не обращал на это внимания. У него не было горючего, которое могло бы взорваться, и он умудрялся проплывать между снарядами.

Вынырнув из черного дыма от горящего истребителя, он появился на мелководье – мрачного вида человек с бородой, рукой, похожей на коготь, и горбом на спине.