Упал жиж, дым повалил у него изо рта, вылетело красное пламя и пояло терем.
Рухнул зимний терем и облаком поднялся к синему небу. Сбежал снег с поляны, на земле поднялись, зацвели цветы. Распустились по деревьям клейкие листья.
Откуда ни возьмись прибежали тоненькие, синие еще от зимнего недоеда, русалки-мавки, закачались на деревьях; пришел журавль на одной ноге; закуковала кукушка; лешие захлопали в деревянные ладоши; позык аукался.
Шум, гам, пение птичье…
И по синему небу раскатился, загрохотал апрельский гром.
И узнали все на свете, что Иван-царевич справляет свадьбу с Алой-Алицей, весенней царевной.
Соломенный жених
Внизу овина, где зажигают теплины,
Не кот это, а овинник.
Лежит, хвостом не вильнет – пригрелся. А на воле – студено.
Прибежали в овин девушки, ногами потопали.
– Идемте в подлаз греться.
Полегли в подлазе, где дымом пахнет, близко друг к дружке, и завели такие разговоры, что – стар овинник, а чихнул и землей себе глаза запорошил.
– Что это, подружки, никак чихнуло? – спрашивают девушки.
Овинник рассердился, что глаза ему запорошило, протер их лапой и говорит:
– Ну-ка, иди сюда, которая нехорошие слова говорила!
Каждая девушка на себя подумала, и ни одна ни с места.
– Ну, что же, – говорит овинник, – или мне самому вылезать?
И стал из норы пятиться…
Тут одна догадливая да бедная, сирота Василиса, взяла ржаной сноп, прикрыла его платком и поставила впереди всех.
– Вот тебе!..
Выскокнул из норы овинник, пыхнул зелеными глазами и стал сноп рвать, а девушки из овина выбежали и – на деревню, а та, что подогадливее – Василиса, – схоронилась за ворох соломы и говорит оттуда:
– Черный кот, старый овинник, что со мной делаешь, – все тело мое изорвал.
Фыркнул овинник, отскочил и кричит:
– Очень я злой, погоди – отойду, тогда разговаривай.