Аркадий. Ты какая-то другая. К тебе очень идет костюм Коломбины.
Клавдия. Мне тоже это кажется.
Аркадий. Так это мы поцеловались?
Клавдия. Поцеловались.
Аркадий. Клавдия, ты должна всегда быть Коломбиной.
Клавдия. Коломбина очень ветрена.
Аркадий. Все равно.
Клавдия. И капризна.
Аркадий. Я тебя люблю.
Клавдия (которая в это время заперла на ключ стеклянную дверь, подходит к средней). Ты согласен? Хорошо, я буду легкомысленна, нежна, ветрена, весела, страшно капризна; ведь Коломбина самая прекрасная, но самая изменчивая женщина на свете.
Аркадий. Конечно, согласен. Говори еще, твой голос как музыка.
Клавдия. Но и тебе, дружок, нужно быть всегда влюбленным, веселым и изящным.
Аркадий. Поди-ка ты ко мне.
Клавдия (берет лампу, уходит в среднюю дверь и затворяет её). Нет, я хочу тебя наказать!
Аркадий (бросаясь к запертой двери). Отопри! Я не позволю! что ты задумала?
Клавдия. Ревность и гнев – это мещанство. Ревнует купеческая дочь, сторожиха, поповна. А я жена поэта. Прощай! (Раскрывает окно.)
Снег падает сквозь электрический свет; голоса, музыка.
Ряженые, ряженые!
На подоконник впрыгивает Арлекин, показываются маски.
Арлекин, ты весь в снегу.
Арлекин целует ее, увлекает за окно.
Аркадий (стучит в дверь). Я тоже хочу с вами, возьмите меня… Клавдия… Клавдия, не смей его целовать… Выпустите меня. Я больше не буду! (Схватывается за волосы, стоит в отчаянии.)
Все затихло. В левую комнату входит осторожно Топталов, в руке у него полено; оглядывается, потом кладет полено и осторожно отворяет среднюю дверь, заглядывает. Аркадий тоже вытягивает голову из-за стены; они сталкиваются и, вскрикнув, отскакивают.
Насильники