Квашнева. Что тебе?
Никитай. Муха лошадей заела.
Квашнева. Сейчас побегу твоих мух отгонять! Иди, иди прочь, сорви ветку, отмахивайся.
Никитай стоит.
Пошел!
Никитай. Не пойду я, меня там Володька срамит.
Квашнева. Какой Володька?
Никитай. Ихний кучер.
Квашнева. И срамит, верно, за дело.
Никитай. Не за дело срамит; в ноги кланяется: прости, пожалуйста, говорит, ты меня конокрадом обозвал.
Квашнева. Ах, батюшки, он моих лошадей украдет! (Встает, торопливо идет в кусты и под кручу.) Разиня!
Нина (стоит, страшно задумавшись; потом бежит к кустам). Владимир, Володька, ямщик! Ну что, можно ехать? Как-нибудь? А верхом? Что? Ну, а села нет поблизости? (Отходит.)
Голос Сонечки (вдали). Ау!
Голос Артамона (поближе). Ау!
Так несколько раз. Голос Артамона все ближе, Сонечкин удаляется.
Нина (вслушивается со страхом). Знакомый голос. Артамон (входит). Соня, где ты? (Увидал Нину.)
Нина горько усмехается.
Что за черт?.. Неужто ты? Нина. (Засмеялся.)
Нина отвернулась.
Ведь это прямо анекдот, вдруг ты – в нашей глуши. Да каким же ветром?.. Ведь ты же в Москве живешь?
Нина. Нет, здесь.
Артамон. Голубушка моя, но ведь ты чертовски похорошела!..
Нина. Ах, что там.
Артамон. Нет, прямо красавица!
Нина. Что вам нужно?
Артамон. Значит, сердишься?
Нина. На что? Просто странно…
Артамон. А разве ты забыла?.. Ведь хорошо было… посмотри, совсем, как тогда, в Царицыне.