Клавдия. Аркадий, зачем ты читаешь такие скверные книжки?

Аркадий. А! Ты на всю литературу подняла руку. Я позволил тебе жить рядом. Я не уехал в пространство. Тебе этого мало. Ты всего меня хочешь закогтить. Мало я терплю от непонимания толпы? Мало теснят в редакциях? Еще и ты. Вот отчего у нас литературный распад. Довольно… Я слишком долго унижал себя обывательскими разговорами. Через четверть часа госпожа Петрова будет здесь. (Идет к себе, к телефону.) Я вызову ее сейчас прямо с маскарада. (Берет трубку.) Я хочу жить как поэт. Барышня, четыре тридцать один сорок семь… да… да… да… Швейцар, пожалуйста, к телефону госпожу Петрову.

Клавдия (в дверях). Аркадий… Вспомни, в прошлом году ты был такой скромный, милый мальчик… Уйти было нельзя… ты уж и соскучишься. Неужели за один год все прошло?

Аркадий (топая ногой). Пожалуйста, жалобных слов мне не говорить… я не желаю расстраиваться. Клавдия. Разлюбил.

Аркадий (бежит и захлопывает среднюю дверь). Ах, как это несносно… (Бежит обратно к трубке.) Клавдия (за дверью). Аркадий! Аркадий (в телефон). Ну что же вы, швейцар? Ах, боже мой, я прошу госпожу Петрову. Она в костюме Коломбины, в клеточку, и шляпа с перьями. Да, я жду у телефона.

Клавдия (в своей комнате у запертой двери). В костюме Коломбины, в клеточку… и шляпа с перьями. (Глядит на стену, где висит ее костюм Коломбины и шляпа с перьями.) В прошлом году он увидел меня в этом костюме, полюбил и сказал: навек!

Аркадий (в телефон). Это вы? Катя! Вечерняя моя звезда! Как, почему вечерняя? я не на года намекаю, а на красоту. Катя, Катя, что я переживаю…