Вечером зашел переводчик и улыбнулся, когда положил руку на большой красный кувшин, в котором мы обыкновенно держали воду со льдом.

— Торговец льдом не заходил сегодня, — сказал я. — Ну, как дела, Санчо?

— Ах, да, — сказал переводчик. — Я только что слышал разговоры в городе. Очень плохо, что сеньор О'Коннор дрался с генералом Тумбало. Да. Генерал Тумбало великий человек.

— Что сделают с мистером О'Коннором? — спросил я.

— Я поговорил с судьей, — сказал Санчо. — Он сказал мне: «Очень плохо, что американский сеньор хотел убить генерала Тумбало». Он сказал еще: «Сеньор О'Коннор просидит в тюрьме шесть месяцев. Потом его будут судить и расстреляют». Очень печально.

— А как же насчет революции, которая должна была произойти? — спросил я.

— О, — ответил Санчо, — я думаю, слишком жаркая погода для революции. Революцию лучше устраивать зимой. Может быть, этак будущую зиму.

— Но ведь был пушечный выстрел, — сказал я. — Сигнал был дан.

— Этот громкий звук? — усмехнулся Санчо. — Это взорвался холодильник на заводе льда… И разбудил весь город… Очень печально… Не будет льда в такие жаркие дни.

Вечером я прошел к тюрьме, и мне дали поговорить с О'Коннором через решетку.

— Какие новости, Боуэрс? — сказал он. — Взяли мы город? Я весь день ждал спасательного отряда. Я не слышал никакой стрельбы. Получены известия из столицы?

— Не волнуйтесь, Барни, — сказал я. — Я думаю, произошло изменение в плане. Теперь у нас более важная тема для разговора. Есть у вас деньги?

— Нет, — сказал О'Коннор. — Последний доллар пошел вчера на уплату нашего счета в гостинице. Захватили ли наши отряды таможню? Там, должно быть, много правительственных денег.