Все это пронеслось в голове Лины, и она подумала, что недаром же Вики называл свою службу «чистенькой» и говорил ей, что все же можно не очень поступаться независимостью «чистенького» человека и не сознавать себя пешкой. И Лина, хотя и жаловалась, что Вики мало получал, и делала ему сцены, но на журфиксах фрондировала вместе с недовольными и гордилась, что Вики принципиальный человек. Оттого такому идеальному работнику и не дают хода… Держат на трех тысячах, а бедный засиживается до поздней ночи…
Но мало ли что говорится? Взгляды меняются. Ницше прав… Надо себя любить. Надо о детях подумать.
Теперь Лине кажется, что многие прежние взгляды были непродуманными.
И она трусит… А что, если Вики…
Но Лина быстро соображает, что Вики не откажется от счастья. Надо только поощрить и успокоить Вики…
Это – долг любящей жены.
IV
– Что я думаю, милый?
И голос и глаза Лины ласкали.
– Да, Линочка…
– Я уверена, что ты и на новом месте останешься честным и независимым человеком.
– Надеюсь, Лина. А все-таки…
– Но, Вики! – порывисто воскликнула Лина, перебивая Вики. – Ведь если тебе не понравится… твоя чуткая совесть возбудится, ты можешь уйти…
– Разумеется, ушел бы…
– И без места не останешься… Такого умницу и работника везде примут… Об этом нечего и беспокоиться, Вики…
– Пожалуй, что так…
– И не забудь одного, милый! – проговорила Лина с такой серьезной проникновенностью и горячностью, словно бы то «одно», что скажет Лина, – главный и важнейший аргумент.
– Чего, голубчик?
– Разумеется, милый, твоя княжая воля, как решить. Семья не должна повлиять на твое решение, милый… Разве я не люблю тебя?.. Но если ты откажешься, вместо тебя может попасть какой-нибудь беспринципный человек, вроде: «Чего изволите». Мало ли таких? А ведь ты, Вики… Ты… Сколько можешь сделать добра. Сколькому злу помешать… Ведь правда, милый?