„А его душа окажется моею! – думал Таггарт. – Кто стал бы тратить деньги, чтобы заглянуть в мою душу?“ Таггарт даже привстал и сел снова. Но если публика так легковерна, что толку об этом думать? Она с жадностью поглощает всё написанное и постоянно требует еще. Да! Но разве доверчивая публика не состоит из людей, которых нельзя одурачить? Таггарт встал и прошелся по комнате. Джимми Каунтер поднял голову.

– Ты, кажется, чем-то взволнован?

Таггарт уставился на него:

– Мне надо написать какую-нибудь чепуху за Джорджи Гребс для «Маяка», а вот пришло в голову, что это обман публики. Что ты на это скажешь, Джимми?

– Отчасти ты прав. Ну и что?

– Если это так, то я не хочу заниматься обманом, вот и всё.

Джимми Каунтер присвистнул.

– Дружище, я сейчас катаю заметку о скачках от имени «завсегдатая ипподрома»… а на скачках я не бывал уже несколько лет.

– Ну, это простительно.

– Всё простительно в нашем деле. Закрой глаза и глотай, что дают. Ведь ты только выполняешь заказ.

– Значит, стоит прилепить ярлык благопристойности, и от этого всё сразу станет приличным? Не так ли?

– Скажи, старина, что ты ел за завтраком?

– Послушай, Джимми, мне кажется, я зашел в тупик. Никогда такого со мной не бывало.

– Ну, что же, пусть больше не будет. Вспомни Дюма-отца. Я слышал, что под его именем выходило шестьдесят романов в год. Разве ему это повредило?

Таггарт взъерошил свои я;есткие рыжеватые волосы.

– К черту всё! – проговорил он.

Каунтер рассмеялся.

– Тебе платят, ну и делай, что от тебя требуют. Стоит ли расстраиваться? Журналы должны раскупаться. А статья Джорджи Гребс… что же… обычный газетный трюк.

– К черту Джорджи Гребс!

Таггарт надел шляпу и вышел, провожаемый долгим свистом удивленного Каунтера. Весь следующий день он занимался другими делами, стараясь убедить себя, что он чудак.