— А где же хворост? Ты думал, что он растет на горах, да? На границе с Тувой?

Кешка возился у костра, и Букварь не видел его глаз. Движения Кешкины были расслабленные и спокойные, но Букварь знал, что все это — только начало.

— Значит, ты так и не нашел плантацию хвороста? — Кешка все еще не подымал головы.

— Я впервые увидел тайгу, — сказал Букварь. Почему-то все засмеялись. Букварь понял почему: он сказал это торжественно, глухо, словно у него пересохло горло от волнения, и вместе с тем жалко, оправдываясь. И еще потому, что все ждали очередной стычки. Букварь знал это. Отступать было некуда.

— Я впервые увидел тайгу.

— Ничего себе увидел! — промычал Бульдозер. — Мы успели приехать!

Кешка выпрямился. Оперся на палку, которой постукивал по головешкам.

Букварь смотрел на Кешку и видел только губы. Губы у Кешки были розовые и тонкие.

— Ну и как там небо? Все еще на своем месте?

— На своем.

— Висит?

— Висит...

Опять все засмеялись. Даже Ольга. Даже Николай. И ведь Кешка-то не сказал ничего остроумного.

— Висит, значит?

— Ну, хватит!

Букварь рванулся вдруг к Кешке, схватил за ковбойку Готовый врезать. Справа. В челюсть. Стоял резкий, вспружиненный. Кешка снисходительно улыбался, хлопал по-детски ресницами.

Подошел Николай. Отвел руку Букваря. Спрятал улыбку.

— Ладно. Мы так до ночи не управимся. Букварь, помоги с палаткой...

— А чего же он?.. — обиженно протянул Букварь.

«А чего же ты? Ты же сам просил меня не спешить...» Этого Букварь не сказал. Он просто смотрел в глаза Николая. Николай понял. Он все улыбался. Улыбка у него была счастливая.