От счастья я еще больше похорошела. Я чувствовала, что каждая клеточка моего тела источает какой-то новый аромат. Я немного пополнела, но стала еще более легкой и подвижной. Я походила на жар-птицу. Не только радость от сознания собственной красоты переполняла меня. Я купалась еще и в лучах славы моего мужа. Я считалась самой знатной, самой богатой. Мне завидовали. Что бы я ни говорила, всегда находились благодарные слушатели. В бытность мою барышней подобное почтение мне и во сне не снилось. Барышня – это чистый источник, а госпожа – что гора, величавая, усыпанная цветами, сияющая под лучами солнца всеми красками. Я и казалась себе такой горой в весеннем цвету, а муж был моим солнцем. Лучи солнца озаряли склоны горы, а цветы персика на моих щеках улыбались солнечным лучам. Эти лучи принадлежали мне одной.

Однако радовалась я прежде всего славе, выпавшей на мою долю. Я, как цветок, нежилась под солнцем. Но разве ведома цветку настоящая радость? Так и сердце мое не знало иных радостей, кроме славы. И радость эта была утлой лодчонкой, несомой ветром по лазоревому морю в ясный день. Я охотно бывала на людях и сама принимала гостей, а когда оставалась одна, ощущала пустоту, чувство, близкое к печали, и потому боялась одиночества.