Он не знал еще, какие осязаемые — а может, и не только осязаемые — преимущества даст ему в будущем женитьба, но догадывался: у Харуко, помимо ее красоты, есть, наверно, врожденный дар приносить счастье. И он пришел к выводу, что должен остерегаться каким-либо безнравственным поступком причинить вред ее дарованной свыше добродетели.

Приятели Кухара терялись в догадках, отчего такая красавица, как Харуко, до сих пор оставалась в девушках. На вид ей можно было дать двадцать три — двадцать четыре, на самом деле ей уже исполнилось двадцать семь лет.

— Поныне в этом мире скрываются необыкновенные жемчужины. Пожалуй, есть смысл и нам поискать, — с завистью, к которой примешивалась толика иронии, говорили Кухара приятели, а тот лишь тихо улыбался и пропускал их слова мимо ушей. Его лицо напоминало лицо человека, спокойно дожидавшегося, когда ему улыбнется судьба. И он никому не поведал о причине, из-за которой Харуко столь запоздала с замужеством.

В ту пору он временами вспоминал несколько странный разговор, который произошел со сватом.

— Ей много раз устраивали смотрины, о чем она сама и не подозревала, — рассказывал сват. — Причем не было случая, чтобы отказ исходил со стороны жениха. Вот какая это девушка!

В конце концов, когда родители поняли, сколь неколебимо решение Харуко не выходить замуж и изменить его не в силах никакие хитро подстраиваемые смотрины, они отказались от дальнейших попыток найти дочери жениха и последние три-четыре года избегали даже говорить об этом в ее присутствии.

— Но с вами, господин Кухара, все получилось по-иному, — заключил сват.

Они как бы случайно встретились в театре, и Кухара был представлен дочери как врач, проявивший к ее матери внимание и заботу, когда та лежала в институтской клинике. Короче говоря, как это уже неоднократно случалось в прошлом, смотрины были подстроены. Но на этот раз Харуко повела себя не столь решительно, как несколько лет назад, не ответила отказом на сватовство.