В комнате становилось все темнее. Он слишком устал, чтобы расшевелить умирающий огонь, и последний язык пламени погас на его глазах. Потянуло новым холодком наступающей ночи. Он различил на кончике языка привкус боли умирающего пламени и сглотнул его. Боль слилась с его сердцем, и этот стук вытеснил все остальные звуки. Вся боль проклятого существа.

Боль человека, об голову которого разбили бутылку, и боль коровы, от которой убегает теленок, и боль собаки пронзили его от ноющих волос до израненных ступней.

Силы вернулись к нему. И он, и мокрый теленок, и человек с порезанным лицом, и собака на нетвердых ногах поднялись разом, единым красным телом и мозгом, чтобы противостоять дьявольскому зверю. Он почувствовал угрозу в том, как щелкнули его пальцы, когда она вошла.

Он увидел, что на ней были ее желтая шляпка и платье.

– Что это ты сидишь впотьмах? – спросила она.

Она прошла в кухню, чтобы разжечь плиту. Он поднялся с кресла. Вытянув перед собой руки как слепой, он двинулся за ней. Она держала в руке коробок. Пока она доставала негодную спичку и чиркала ею о коробку, он закрыл за собой дверь.

– Сними платье, – сказал он.

Она не расслышала его и улыбнулась.

– Сними платье, – сказал он.

Она перестала улыбаться, достала хорошую спичку и зажгла ее.

– Сними платье, – сказал он.

Он подошел к ней, руки все еще как у слепого. Она нагнулась над плитой. Он задул спичку.

– Ты что? – спросила она.

Губы его шевелились, но он не произнес ни звука.

– Да что с тобой? – спросила она.

Он ударил ее по лицу, несильно, ладонью.