Человек уходящей книжной культуры, первым делом он взял в библиотеке «Волшебную гору» – естественно, в оригинале.

– Вы немец?

Соседи по столику смотрели в упор.

– Русский.

– Руссе?

– Йа.

Сюда, во глубину Баварских Альп иностранцы не попадают, особенно если речь о реабилитационной клинике. Но был в его признании и момент садическогоприятствия: а кто нам кинул подлянку века, пропустив тот пломбированный вагон?

За то и принимайте все последствия, меня включая.

– Но при этом немец? Дойч? – насмешливо надсаживался слева краснорожий старикан. – По паспорту?

– Нет, не немец. Просто работаю в Германии.

– Как это может быть?

– Так. Пригласили.

– Что, из России? – ужаснулся краснорожий.

– Из Франции.

Почему русские обитают во Франции, они не очень поняли, но это уже были дела зарубежные, а слово «арбайтен» их успокоило. Недаром железом выгнуто на одной вывеске километрах в ста отсюда: «Арбайтмахтфрай». Работа здесь освобождает. От дальнейших расспросов, по крайней мере…

* * *

– Сначала фильм.

– Художественный?

– Можно сказать, и так…

Доктор Захтлебен нажимает на «плэй».

Тучный, как Франц Йозеф Штраус, в роговых очках, выходит с сигаретой из «Мерседеса» ценой в сто тысяч. Собственный дом, даже вилла. Жена уже готова, спешит налить ему дринк. Переодеваясь на парти, он, не дождавшись своего двойного виски, выпитого друзьями сына, внезапно падает на супружескую кровать – сраженный ударом изнутри.

– Триллер! – говорит доктор.

Пациент полагает нужным усмехнуться.

Ни дыхания, ни пульса.

– Дыхание, – говорит доктор, глядя на экран. – Самое главное. Первым делом проверить дыхание.

Несчастного слишком загримировали, чтобы придать злокачественный оттенок лицу. Жена, моложавость которой контрастирует с огромным брюхом супруга, с большим присутствием духа начинает реанимировать свежий труп, тогда как сын за кадром вызывает скорую.