- Вали, Мендель!.. Спорь! Не бойся!

- Чего там! Даешь! Не робей!..

- Крой, Мендель!

- Спорь!..

- Спорим!! - заорал Мендель. - Идет! Спорим!

И в безудержном порыве он бросил на пыльную мостовую свой монблан клешей и галифе и протянул Карлушке руку.

Но Карлушка, чтобы затянуть комедию, представился смущенным.

- Как? - спросил он. - Ты и вправду хочешь спорить? Серьезно? На сто "лимонов"? Ты подумай сначала. Гляди, просчитаешься.

- Нет! - заерепенился Мендель. - Нет! Ты таки хвостом не виляй. На сто "лимонов" спорили. Под свидетелей. Давай руку.

- Ну ладно, - вздохнул Карлушка. И, крепко сжав тщедушную руку Менделя, он внезапно повернулся ко мне и сказал:

- А ну-ка, плашкет... Разними.

Мне показалось, что он подмигнул мне. Затрепетав всем телом, я выскочил в середину круга и ребром ладони разорвал роковое рукопожатие.

- Обыскивай, - сказал Карлушка, ухмыльнулся и поднял руки.

Так, наверное, поднимали руки его многочисленные жертвы, когда он выхватывал из кармана наган и командовал:

- Руки вверх!

Наступила тишина. Многоликая толпа затаила дыхание; ругань, споры, выкрики торговцев прекратились, и только старик музыкант, который один из всей барахолки не заинтересовался скандалом, продолжал наигрывать свою грустную музыку.

Мендель приступил к обыску. Он сунул руку в карман Карлушкиного клеша и сказал:

- Здесь!

Но вытащил пустую руку.

- Значит, здесь, - сказал он и сунул руку в другой карман. Но и там яиц не оказалось.

Все больше и больше волнуясь, он обшарил карманы бушлата, ощупал Карлушку спереди и сзади, залез за пазуху майки - яиц не было.

Надо было видеть его лицо. Я до сих пор не могу забыть лица брючника Менделя, когда, безуспешно закончив поиски яиц, он взглянул на Карлушку. Глупее лица я не видывал. Он вытаращил глаза, раскрыл рот... Мне показалось даже, что волосы его встали дыбом от ужаса, который охватил его.