Рыбак, боясь, что сделка не состоится, крикнул:

– Эй, господин охотник! Я-то тут, а вы-то где?

– Тут же, – сказал Нок, выходя к лодке. – Получай денежки. Я ходил только к нашему становищу взять из пальто твою мзду.

Взяв деньги, старик пересчитал их, сунул за пазуху и умильно проговорил:

– Ну, и один же стаканчик водки бы старому папе Юсу!.. Вытряхнули старика из лодки, да еще с больными ногами, да еще…

Нок тотчас смекнул, как удалить рыбака, чтобы тот не заметил женщину.

– Хочешь, ступай по лужайке, что за кустами, – сказал он, – пересеки ее и подайся от берега прямо в в лес, там скоро увидишь костер и наших. Скажи, что я велел дать тебе не один, а два и три стаканчика водки.

Действие этого небрежного предложения оказалось чудесным. Старик, помолодев вдвое, поспешно свернул сеть, взвалил ее с сумкой и удочками на плечо и бойко прыгнул в кусты.

– Так вот пряменько идти мне?

– Пряменько, очень пряменько. Водка хорошая, старая, холодная.

– А вы, – старик подмигнул, – шутки свои шутить приметесь?

– Да.

– И великолепно. А я вот чирикну водочки да и домой.

«Убирайся же», – подумал Нок.

Рыбак, еще раз подмигнув, скрылся. Нок стал на том месте, где говорил с Гелли. Минуты через три, задыхаясь от поспешной ходьбы, она явилась; плечи и голову ее окутывал серый плед.

– Садитесь же, садитесь, – торопил Нок. – Вам руль, мне весла. Умеете?

– Да.

Они уселись.

«Романично! – съязвил про себя Нок, отталкивая веслом лодку. – Моему мертвому сердцу безопасны были бы даже полчища Клеопатр, – прибавил он, – и вообще о сердце следовало бы забыть всем».