— Так все и загубила? — привстал Санька.

— Так и загубила. — Катерина отвернулась к окну.

— Как же мы теперь Андрею Иванычу напишем? — спросила Маша.

— Что правду скрывать!.. Как было, так и отпишите. — Катерина вздохнула и принялась за уборку избы. Потом поглядела на Саньку, который просматривал какую-то тетрадь. — Чем это ты зачитался?

— Да вот… в тятькиных вещах нашел. Называется «Мечты-думы». — И Санька протянул матери толстую тетрадь в черном коленкоровом переплете.

Катерина полистала ее.

Это была заветная Егорова тетрадочка, куда тот заносил разные планы, наблюдения, расчеты, все свои «мечты-думы», как он любил выражаться.

Был тут план и орошения огородов, и осушки Дальнего болота, и постройки электростанции на реке.

— Смотри, смотри… и про Старую Пустошь все расписано, — сказала Катерина. — Чисто как в наставлении: и какая там почва, и каких она удобрений требует… Вот кстати твоя находка, Саня… А я-то гадаю, где отцова тетрадка затерялась. Обязательно колхозницам зачитаю.

Санька посмотрел на Машу и придвинулся к матери:

— Ты и нас в бригаду запиши. Мы тоже с тобой хотим работать.

— Кто это?

— Я вот, Степа… Маша еще…

— А школа? — Катерина подняла голову от тетради.

— Чего там школа, — запнулся Саня, — не маленькие! И пахать сможем, и полоть… Лену Одинцову с подругами приняла. А мы им вот нистолечко по работе не уступим.

— Да что ты, право… — нахмурилась Катерина. — Будет время — наработаетесь, земли на ваш век хватит. А пока учиться надо.

Маша тихонько выскользнула из избы. Санька вышел за ней следом.

— Говорила я — не запишет. Не так ты разговор начал, — упрекнула его Маша.

— Я напрямик люблю.