От с. Чорны к Сахарне страшно ехать по берегу Днестра; несколько верст дорога идет по скалистому скату, покрытому кустарником. Дорога так узка, что если мысленно предположить, что съехались на ней два экипажа, то все действие умственного организма головы вдруг остановится, подобно монголам пред Китайскою стеною.

Народные экипажи в Молдавии
XXV

Когда придет час обеда и донесут, что на стол подано, то всякий человек обыкновенно забывает в это время и страсти и обязанности свои безнаказанно; никто не имеет права упрекнуть его в эту минуту в равнодушии ко всему, что не касается до утоления его голода.

Принесу же и я жертву! Гладу – часть от тельца и от плодов земных, жажде – питие от лоз виноградных!

Всякий сочинитель должен предупредить обедом всех своих читателей из одной боязни, чтоб его не поняли, ибо – сытый голодного не разумеет.

Оставляя читателя на дороге, где несколько ему опасно и скучно стоять, я в оправдание представлю ему слова г. Шенье
XXVI

В начале 1828 года, после сытного обеда, я подсел было к карте, но глаза мои стали коситься на Турцию Послушайте, что снилось мне:Я видел, будто на конеЛетел пред страшными рядамиВрагов колол, рубил, топталИ грозно землю устилалИх трупами и головами;Но вдруг какой-то удалойНа поединок встал со мной!Я дал ему удар жестокий,Он устоял, и меч широкийВзмахнул вдруг мне над головойИ снес мне голову долой!Я чувствовал, как улетелаДуша, и кровь как холодела,И смерть носилась надо мной!Я умер… ахнул, пробудился!Как полоумный, как шальной,Ощупал я себя рукой;Потом за голову схватилсяИ с радости перекрестился,Узнав, что умирал во снеИ голова моя на мне!

Я бы сказал здесь кое-что о наездниках турецких, о необходимости иметь во время войны, и даже во время войны с турками, добрую лошадь, хорошую саблю, верный пистолет, меткий глаз, твердую руку, небоязливую душу и тому подобные мелочи: но об этом намекал уже и Монтекулли,