Таким же образом, может быть, сказал я с глубочайшим вздохом, подобным моему уважению к халдейским преданиям Текут лета младенчества Природы;Уже раздор кипит в начальных племенах;Но взволновалися, как море, Неба своды,Земля и племена в бушующих волнах!О Солнце! ты тогда на ужас не светило,Отбросило блистательность лучей!Как туча черная, печаль тебя затмила,Печаль о гибели Природы и людей.Но тихнет глас громовый Элаима

Все претерпело от потопа, все гибло; только невинные рыбы хладнокровно плавали в бесконечном Океане и воображали: вот настало на земле вечное царство рыб!

Здесь очень кстати и необходимо присовокупить следующее:… И Крон сказал Ксизутру: возьми писание о начале, продолжении и конце всего, погреби в граде солнца Саспарисе… сооруди ковчег, предайся морю… плыви к обители богов!… И Ксизутр соорудил ковчег в пять стадий
XXXII

Как ни неприятно любопытному читателю возвращаться из Армении в Бессарабию, но что же делать? По обязанности своей, для общего порядка вещей, я беру его поперек и, как орел агнца, несу на ту лестницу в скале, которая ведет в монастырь Городище

Молдавский монах провел нас, сквозь разные скважины, в довольно пространную пещеру; наружная стена из дубовых досок с ружейными бойницами. – Это была защита от татар, – сказал он, разумеется, по-молдавански. – А это что такое? – Пушка. – Какой необычайной длины! – Повертя в руках, я положил почтительно ржавую древность опять на землю. Всякий согласится, что мне легче окинуть одним взором всю Вселенную и течение всех миров, составляющих оную (разумеется, на каком-нибудь изображении системы планетной), нежели поднять пушку, но во время великого Стефана
XXXIII

Так как каждый проводник никогда почти не бывает нужен на обратном пути, что испытано мною на славном главном проводнике и вожатом молдаване Николае Поповиче в последнюю войну с турками, то… но здесь надобно сказать, что это было известное лицо в армии; во-первых, что за тучное животное!