– Что они делали, когда ты вошла? Как у них все было?

Самого начала Рагнхильд не видела. Фру сказала ей, что послала человека за письмом на вырубку, и когда письмо принесут, Рагнхильд надо будет дождаться, пока у фру погаснет свет и в ту же секунду передать письмо. «Слушаюсь», – отвечала Рагнхильд. «Но не раньше, чем я погашу лампу, понятно?» – еще раз повторила фру. И Рагнхильд принялась ждать. Ожидание ужас как затянулось. Рагнхильд начала соображать, прикидывать, взвешивать, – как хотите, а это все очень странно; она поднялась в коридор, чтобы узнать, в чем дело. Слышно было, как фру безмятежно болтает у себя в комнате с инженером; Рагнхильд навострила ушки. Потом она заглянула в замочную скважину и увидела, что фру принялась распускать волосы, а инженер все твердит, какая она прелестная.

– Ох уж этот инженер! Он ее поцеловал!

– Прямо в губы? Не может быть!

Рагнхильд заметила мое волнение и хотела меня успокоить.

– В губы? Нет, может, и не в самые губы! Ты зна ешь, по-моему, у инженера вовсе не красивый рот! А какой ты у нас теперь бритый – поглядеть любо.

– Ну, а фру, фру что сказала? Она не отбива лась?

– Очень даже отбивалась. Еще бы. И кричала.

– Кричала?

– Да, она вскрикнула. Инженер тогда сказала «Тс-с-с!» Он всякий раз на нее шикал, когда ей случа лось заговорить во весь голос. А она ему отвечала: «Не беда, если они нас услышат. Сами-то сидят в кустах и милуются». Это она говорила про капитана и Элисабет. «Полюбуйся, вон они», – сказала фру и подошла к ок ну. «Вижу, вижу, – ответил инженер, – только не стой у окна с распущенными волосами». Он встал и оттащил ее от окна. Потом они еще долго разговаривали. Когда инженер слишком понижал голос, фру его переспраши вала. «Вот не закричала бы, как было бы хорошо»,– сказал он ей. Тогда она замолчала, сидела и улыбалась ему. Она до смерти в него влюблена!

– Думаешь?

– Не думаю, а знаю. Нашла в кого влюбиться. Он к ней прижался и обхватил ее руками, вот так, видишь?