– А-ба, а-ба... уд-ди... ыы-ых... уд-ди т-сюда, – сказал парень и толкнул агрессора.

Толкнул он его не сильно, но агрессор, словно развернувшаяся пружина, отскочил метра на три. Болельщики тоже попятились. Даже "нервные", с недоумением глядя на своего коллегу, слегка от него откачнулись. Вокруг парня, словно по повелению невидимого дирижера, образовалась мертвая зона, зловещий круг, ступить в который никто не решался.

Парень поднялся на крыльцо, лицо его приняло нормальное выражение. Он ласково погрозил болельщикам пальцем, как грозят нашалившим детям, и проникновенно сказал:

– Н-н-нельзя... Б-б-больно будет...

С этими словами он скрылся за дверью. За ним, тревожно переглядываясь, последовали "нервные". Парня они обнаружили скромно сидящим на его обычном месте, в уголке дивана.

– Коль, ты чего? – спросили его.

– А чего – чего?

– Да там... – Спрашивающий мотнул головой в сторону двери.

– А там – самодеятельность, – ответил парень. – Я, дядя Костя, могу хоть заику изобразить, хоть пьяного, а хочешь – тебя могу.

Дядя Костя вздохнул с облегчением.

– Ну, слава богу. А я уж подумал, что и в самом деле ты чокнулся. Знаешь, бывает так ходит человек, снаружи ничего не видать, а внутри он уже чокнутый. Ты бы хоть полегче шутил.

– Ничего, зато теперь не полезут, – сказал парень и направился к телевизору регулировать настройку.

Дежурный врач, которому сообщили, что один из "нервных" сбесился начисто, бросается на людей и несет непонятное, застал во флигеле обычную мирную картину: больные переживали хоккей, подавая время от времени советы игрокам и тренерам.