В ту пору должность уездного начальника занимал барон Иштван Дёри. В тот самый момент, когда в корчме принялись жарить цыплят, он сидел на террасе своего замка и беседовал с представителями села Бенье — старостой Мартоном Жомбеком, присяжными Габором Коппанто и Михаем Сабо, которые стояли перед ним, почтительно сняв шляпы.

Иштван Дёри был человек преклонных лет и имел довольно странную внешность: большой живот и маленькая голова на сухой, тонкой шее делали его похожим на скрипку. Никто и не поверил бы, что Дёри был когда-то военным. Между тем он почти всю жизнь прослужил в армии, и на совести у него было немало грехов; служил он не только нашему императору, его величеству Францу,

Словом, Дёри разбогател за счет народа. В упомянутый час он находился на террасе и слушал прибывших к нему с докладом властей села Бенье. Сообщили они и о том, что вино с общинных виноградников, принадлежащих селу, они продали. Понаехали купцы из Бестерцебани и скупили из общественных погребов все запасы вина, скопившиеся за последние десять лет. Изрядное количество звонкого волота отвалили они за жидкое золото — вино. Нынче самое подходящее время продавать токайское. Ведь в этом году сменился в Константинополе султан, рассказывал барону староста, а новый султан сразу берет себе в жены триста девушек. Этакий распутник! Вот и празднуют триста свадеб подряд, и вина требуется немало.

— Ты спятил, Жомбек, — со смехом заметил барон. — Турки не пьют вина.

— Не верьте им, ваша милость.

— Сколько же заплатили за вино скупщики?

— Да за все разом — две тысячи форинтов отвалили.