– Пожалуйста, не так подробно…

– Простите. Я действительно не имею права этого касаться… Но скажите мне искренно, неужели на любовь к ним ушли все перлы вашей души?

– Ушли все перлы.

– И вас совсем не соблазняет любовь – хорошая, нежная, удовлетворенная любовь?

– Нет.

– Почему же нет? Ведь вы молоды еще, прекрасны, свободны…

– Вот именно оттого, что я больше всего дорожу свободой и спокойствием. Кроме того, в любви мужчин всегда есть что-то… ну, как вам сказать… ну, quelque chose de brutale

– И вам никто из них в настоящее время не нравится?

– Я этого не могу сказать. Бывают мгновения… Иногда в танцах, во время загородного пикника, tete-a-tete

Сойманов вскочил с пола и заходил в волнении по комнате.

– У вас просто-напросто холодная натура,– сказал он.– Вы эгоистка и ленивы.

– А вы дерзки и злоупотребляете тем, что я вам многое прощаю, как талантливому молодому писателю.

Опять они замолчали. Сойманов нервно ходил взад и вперед по комнате. Она следила за ним, закусив нижнюю губу и слегка улыбаясь.

– А знаете, кого бы я еще могла полюбить? – вдруг сказала Нина Аркадьевна. Сойманов сразу остановился против нее в нетерпеливом ожидании.

– Во-первых, он должен быть красив. Не хмурьте бровей, потому что вы знаете, что ваша наружность мне нравится. Во-вторых, он должен быть умен, нежен, скромен и талантлив. Кроме того…

– Кроме того?

– Кроме того, он должен любить меня больше своей жизни.

– Но ведь я вас именно так и люблю.