- Мне еще до пенсии - десять лет, - резонно возражала Анна Максимовна. - Если брошу, кто мне пенсию будет платить, ты, что ли, с Сашей? Ты уж давай заканчивай институт, к тому времени Андрюшка подрастет - будет полегче. А пока я справляюсь - ничего. И разговоры на эту тему больше не заводи. Думать надо было раньше, а теперь чего думать - дело сделано.

В последних словах заключался намек на раннее замужество Татьяны. И в особенности на то, что от летчика Саши дома не было почти никакого толку.

Саша летал на вертолетах сельскохозяйственной авиации - на маленьких, неторопливо, по-тракторному тарахтящих МИ-4. Летал распылять над посевами удобрения и ядовитые смеси против всяких ползучих вредителей; летал в патрульные полеты, высматривая лесные пожары. Он не принадлежал к породе современных летчиков-аристократов, которые, поправив галстук на белоснежной рубашке, разгоняют свою стоместную птичку по бетонной полосе, а спустя два-три часа приземляются у теплого моря, в мандариновых и шашлычных краях.

Саша поднимался с травяного поля и садился на то же поле. Но все же авиация, даже малая, требует от летчика значительно больше, чем от земного человека: нужно было постоянно чему-то учиться, тренироваться, вставать ни свет ни заря, дежурить на аэродроме; дома Саша появлялся не каждые сутки.

Первое время, заслышав вертолет, Анна Максимовна говорила несмышленому еще внуку:

- А вот наш папочка летит. Слышишь, какой у папочки голос? Ну, какой у папочки голос? У-у-у... Скажи: па-па, у-у-у...

Несколько позже Анна Максимовна стала уже приговаривать:

- А другие папочки не летают... они по земле ходят, гуляют со своим Андрюшенькой. Они "у-у" не делают, каждую ночь дома ночуют.

Вот так помаленьку жаловалась Анна Максимовна на летчика Сашу, но голос ее был ласков, а смысла Андрюша пока еще не понимал, и было ему невдомек, что отец его не такой уж подарок для дома.