Мужик глянул на него насмешливо, а я за рукав дернул. Слушать надо, а не образованность показывать. К чему здесь говорить, когда глупость. А если на глупость неинформированность…

Начальники все в очках. Пожалуй, я себе тоже заведу.

Ну вот, забрались на самый верх — до операционного блока дошли. И опять мужик какую-то странность несет. И не нашим, а только ей:

— Этого много здесь. Столько не нужно. Одно крыло закрыть придется.

Руслан говорит мне шепотом:

— Совсем очумели. Тут операционных вдвое меньше, чем надо. Ерунда какая-то!

Наконец начальница обращается к нам:

— Спасибо, товарищи. Я вас больше не задерживаю. Я вижу, вы понимаете нужды здравоохранения. — И берет под руку главного. — Ну, пойдемте к вам, Матвей Фомич.

Я сразу понял — беда! А пайщики мои обсуждают, что это все значит. Я тоже досконально не понял, но, как говорили у нас на флоте, явно какой-то «поворот все вдруг». Так и оказалось. Потом уж нам объяснили: хотят вместо хирургического корпуса родильный дом открыть.

Мне-то все равно. Я и в роддоме могу работать, а вот их куда девать? И район заинтересован в хирургии. Городу-то, может, и не хватает родилен, но району нужно свое. Из района тут же кинулись в город — воевать, бороться, доказывать.

А я к Моте, к Фомичу, побежал — идею толкаю. Как можно быстрее затащить в корпус все оборудование — оно у меня полностью в сараях стоит. И больных из района положить. Тот давай думать, рассуждать, где ему рабочих найти. Да ведь ясно, никто не даст ему с ходу никаких рабочих. Ни стройтрест, ни сами рабочие не заинтересованы. Год они будут оборудование таскать. Самим надо. Кто больше всех заинтересован? Мудрец Руслан, общественник наш, самый главный пайщик, допер.

— Конечно, район. Надо по району субботник объявить. Фомич только рукой махнул. А Лев Михайлович сразу все сообразил:

— Сами занесем, Матвей Фомич. Нас семь мужиков! Как сказал поэт: «Не страшно потерять уменье удивлять, страшнее потерять уменье удивляться!»