Когда я впервые увидел, как Мариэтт стоит на четвереньках у кровати, как она вытягивается, выгибает поясницу, делает вдох, а потом, ссутулив спину, резко выдыхает воздух — как будто гасит пламя свечи, — я крайне удивился. Сославшись на «Сборник советов матерям», который ей вручили вместе с удостоверением о ее теперешних привилегиях (хотя Мариэтт не пользуется общественным транспортом), она пояснила:

— Превосходное упражнение для брюшного пресса.

Она даже кровать свою убирает по-особому, превращая все свои жесты в замедленные гимнастические упражнения, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. А когда Мариэтт выходит на улицу, она замедляет шаги, следит за своей осанкой. И это сразу выдает ее. Женщина, которая думает о своей походке, невольно привлекает внимание (героический отказ от модных каблуков-шпилек к тому же укоротил ее на четыре сантиметра). Мариэтт афиширует свое состояние, хотя оно пока мало заметно, благодаря платью фасона «трапеция» и ее просторному пальто. То же наваждение и в часы отдыха. Она считает нужным расслабиться от век до пальцев ног, даже глазом не мигнуть. Но это вовсе не прострация! Таков должен быть отдых, если строго следовать предписаниям. Отдых, однако, настолько напряженный, что после обеда ей никогда не удается вздремнуть. Тио наблюдает за ней и посмеивается.

— Наседка, — сказал он, — цыплят высиживает.

Да еще боится повредить им. Этот страх затмил прежние опасения, что она может остаться бесплодной. Теперь Мариэтт не решается вытянуть руки, чтоб достать с полки кастрюлю или поставить ее туда; по вечерам она поручает делать это мне, так же как два раза в неделю она поручает Арлетт закупить для нее побольше провизии, чтоб самой не таскать тяжестей. Разве не указано в «Семейной энциклопедии»: в течение первых трех месяцев и двух последних рекомендуется осторожность. Даже аспирин Мариэтт теперь принимает только в случае крайней необходимости (все потому, что в той же книжице предписывается: отказаться от всех лекарств).