– Не правда! Все лжешь! – продолжал горячиться Петров-Курский. – Вот тебе первый, – указал он на Величковского, – представитель реального направления в искусстве, известный драматург, литератор с честным направлением…

– Что я! – сконфузился Иван Владимирович. – Несколько только пьес написал, старый человек. Вот Marie будет отличная реальная актриса. Не правда ли?

Marie – была его племянница, игравшая небольшие рольки на сцене общества. В ней Величковский не чаял души, приписывая ей всевозможные таланты и достоинства. На самом же деле она был заурядная, миловидная, молоденькая девушка, но как актриса – круглая бездарность.

– Да-с, будет! – согласился с ним, Сергей Сергеевич. – Но кончим, господа, спорить об искусстве. Надо сегодня же вопрос о председателе – этой главной руководящей силе – серьезно обсудить и, по моему мнению, я случайно в разговоре указав на уважаемого Ивана Владимировича, сделал это как нельзя более кстати.

Он восторженным жестом указал на Величковского.

– Вот бы кто мог быть идеальным председателем, если бы только согласился удостоить нас этой чести.

– Нет, господа, – поклонился то, сидя, – избавьте. Теперь Marie служить, а тогда ей неловко будет. Скажут, что я ей даю лучшие роли, хотя она их вполне заслуживает.

– Это совершенные пустяки, – живо перебил его Сергей Сергеевич. – Да вы и не имеете права отказываться, потому что являетесь спасителем целого дела и нас всех от произвола господина Бежецкого.

Он вскочил с места и добавил:

– Ох, да что тут толковать, надо просто вас взять и посадить на председательское место, а потому я пойду и подобью всех наших, находящихся здесь, просить вас.

Он быстро отошел от стола и, несмотря на протесты Величковского, стал переходить от столика к столику, ораторствуя то тут, то там с убедительными жестами.

Иван Владимирович с испугом следил за ним и не переставал говорить:

– Что же это такое? Я, право, не знаю… Зачем все это?