- Зато тебе будет в жизни трудно, - сказал Миша-отличник. - А тебе легко? - Мне легче. - А мне сейчас легче, - сказал Миша-троечник. А Гера сейчас же эту сцену снял. Мише-троечнику очень не понравилось, что его зафиксировали в такой момент, и он стал возмущаться, а Гера - улыбаться. - Ты ведь сам просил, - говорит ему Гера. - Я не так просил. - А как? - По-другому. Стоит расстроенный и зевает. И опять Гера его снял. - Да ты что, нарочно? - разозлился Миша-троечник. - Не смей меня снимать с раскрытым ртом! - А ты закрой рот, - говорит Гера. Миша-троечник так стиснул рот, что даже зубы скрипнули, тут Гера его сейчас же и сфотографировал. Миша испугался, что у него на фотографии теперь получится свирепое лицо, но Гера объяснил, что на фотографии не будет слышно скрипа зубов, и Миша-троечник успокоился. Камилла вытерла слезы и говорит: - Гера Крошечкин действительно способный человек. Он ловко успевает подмечать. Но это не всё. Что он снял? Меня плачущую, Мишу-троечника с раскрытым ртом, Мишу свирепого, Мишу расстроенного и Мишу-отличника, стоящего на моей ноге. Кому нужны такие фотографии? Разве мне, старосте, и Мише-отличнику нужны такие фотографии? Они никому не нужны, даже самому фотографу. Но Гера сказал: - А зато мне смешно. Я буду смотреть на ваши фотографии и показывать другим, и мы все вместе будем хохотать. - Я тебе покажу, как надо мной хохотать! - заорал круглый троечник Миша, но Камилла его остановила. Круглый отличник Миша сказал: - Как же он будет надо мной смеяться, если я круглый отличник? А у него две двойки.