Мистер Брайтинг вышел из клуба в приятнейшем настроении. И не без серьезных оснований. Наконец-то удалось выгодно продать интендантству партию испорченной аргентинской пшеницы. Утром он отправил жену с детьми в Остенде, так что впереди у него было целых шесть недель привольной холостяцкой жизни… После обеда, когда мистер Брайтинг мельком заглянул в контору, ему впервые улыбнулась новая регистраторша, и это он воспринял как добрый знак. Кроме того, ему стало известно, что вчера вечером его избрали председателем клуба вместо заносчивого Джемса Уатта. Последнее особенно польстило его самолюбию.

В библиотеке клуба кто-то прочел вслух статью из американского журнала — о Версальском мире, о политических идеалах Ллойд Джорджа

Лакей распахнул перед ним дверь, а швейцар внизу, завидев нового председателя, тоже схватился за дверную ручку. Но мистер Брайтинг помедлил немного, прежде чем сойти с лестницы.

Надевая перчатки, мистер Брайтинг окинул взглядом вестибюль. Сегодня здесь было уютнее чем когда-либо. Даже статуя Ниобеи в нише как будто загадочно улыбалась. Зеркала по бокам ее удивительно четко отражали широкую лестницу, красную дорожку и медные перила. По обеим сторонам входа грациозно, словно цветы, изгибались бра. Лицо мистера Брайтинга в зеркале казалось очень моложавым и свежим.

Медленно сойдя с лестницы, он ласково кивнул швейцару, который пропустил его, а затем бросился отворять дверцу машины — впервые за все время. Впервые за два года он не побежит сегодня провожать надменного Джемса Уатта… Мистер Брайтинг был очень доволен.

Для прогулок мистер Брайтинг пользовался небольшим автомобилем. Машина нового типа — надежная и прочная. Да и день выдался ясный, теплый.

Садясь в машину, он бросил шоферу:

— Мимо парка!

И откинулся на мягком сиденье, поправив на голове цилиндр. Шофер без слов понял, что ехать надо быстрее. Недаром он третий год служил у мистера Брайтинга.