— Но ведь к вам каждую минуту может войти посторонний человек, а вы даже не в состоянии подняться. Еще украдут что-нибудь. И потом — вас тревожат, а это вредно для больной ноги.

— Ничего, не вредно, мистер. Мы тут привыкли заходить друг к другу. А украдут… что здесь украсть-то?..

— Смотрите, дружок. Позвольте вам заметить — вы пренебрегаете своим здоровьем. А со здоровьем шутить нельзя.

Мистер Брайтинг встал, прошелся, потом переступил порог и как следует осмотрел переднюю комнату. Кровать с тремя подушками. Перед ней, на полу — маленький, видимо, самодельный коврик. Посредине — три красных мака, по краям обшит коричневым шнурком с кисточками. Мистеру Брайтингу показалось, что в прошлый раз коврика не было. Верно, теперь только постелили… Хм…

Жена сапожника опять подбежала к стулу, не зная, надо ли его вынести в другую комнату или оставить на месте. Возвращаясь обратно, мистер Брайтинг увидел, как она, нагнувшись к больному, что-то шепнула ему. После этого человечек повернул голову набок и старался дышать в стену.

— Больше у меня нет времени, дружок. Вижу, что дело у вас идет на поправку. Только лежите спокойно, и недели через две вы снова будете на ногах. Да, да. Современная медицина располагает средствами против многих осложнений.

Мистер Брайтинг вынул часы, посмотрел на них и, будто между прочим вспомнив что-то, оглянулся на дверь.

— Мне кажется, вы говорили… у вас есть дочь?

Жена сапожника утвердительно закивала головой.

— Как же, Амалия…

Мистер Брайтинг вопросительно взглянул на часы, потом на больного.

— Мне кажется… Сейчас двадцать пять минут шестого.

Человечек кивнул головой и поморщился от боли.

— Да… Только теперь она приходит после шести. В прачечной много работы, и она остается еще на час, — конечно, за это платят особо…

— Будьте здоровы, дружок. Я еще приеду. В пятницу, если удастся.