— Умерла бы я, — печально и тихо-тихо говорила в таких случаях Аленка. — Мама бы заплакала, папа тоже. И Тоська заревела бы! Покаялась бы, что не дала мне поносить пуховую шаль…
Ленька не замедлил воспользоваться этим и сочинил стихи. На другой день школьники при встрече с Аленкой изображали на физиономиях безграничную скорбь и, закатывая глаза, распевали:
И вот, когда председателем совета стал Никита, Ленька уговорил некоторых ребят не подчиняться ему. «Пусть Якишев девчонками да мальками командует, — торжествовал он. — С Аленкой пусть носится! Никто вас за это ругать не будет: всем, да и вожатой известно, что вы за него не голосовали. Мы и сами с усами, одни проживем!»
Никита затянул покрепче лыжные крепления, прокатился для пробы от крыльца до поленницы и, убедившись, что лыжи скользят хорошо, тронулся в путь.
— Ты что долго? — спросил Костя, встречая друга в условленном месте. — Я продрог уже.
— Пилу сломал. Так на две половинки и разлетелась. Новую ленту ставить придется.
— Это из-за Леньки!
— Сам виноват: нажал сильно.
— Не говори, знаю, что из-за Колычева. У меня примета есть: встречу утром Леньку, завсегда тройку получаю. Проверено!
— Вчера тоже его встречал?
— Нет.
— А по арифметике тройку заработал. Не сваливай-ка!
Остались позади приземистые домики птицефермы, березовая роща, овощехранилище и колхозная водокачка. Обогнув зимний выгон для овец, друзья свернули в поле. Справа из-за частого ельника, что виднелся вдалеке черной гребенчатой полоской, чуть доносился приглушенный расстоянием рокот машин: там располагалась Зареченская МТС.