Никита поспешил вступиться за друга.

— Потешаетесь над Костей зря. То, что рассказал он, будет не во сне, а наяву. Предлагаю организовать при школе кружок комбайнеров!

— Кружок?

— Дело Никита говорит! Даешь кружок!

— Ура Клюеву!

Пионеры повскакали с мест, рукоплескали.

Несколько мальчиков бросились к Косте, схватили его, и первый комбайнер, беспомощно болтая руками и ногами, взлетел к потолку.

— Пустите! Упаду!.. Хватит!

— Ребята, — сказал Никита, — составить письмо надо директору Зареченской МТС. Попросим, чтобы он разрешил Илье Васильевичу Глухих шефство над нами взять.

Сочинить толковое письмо — дело не легкое. Страсти разгорались. В наступившей сумятице нельзя было разобрать ни одного слова. Ребята, окружив стол, надвигались на Никиту грозной стеной, выкрикивая наперебой предложения. Те, которые не могли пробиться вперед, забирались на парты и тоже кричали, не заботясь о том, слушают их или нет.

— Перестаньте! — требовал Никита. — Замолчите!

Но утихомирить расходившихся ораторов было не так-то легко. Каждый считал, что именно он придумал важное и нужное. Никита сердился. На скулах заиграли яркие пятна. Попытки навести порядок ни к чему не привели. Тогда он схитрил. Уткнувшись носом в раскрытую тетрадь, сделал вид, что вообще ничем не интересуется.

— Слушать не желаешь?

— Записывай предложения!

И вдруг раздался зычный звук пионерского горна. Головы дружно, как по команде, повернулись к дверям.

— Костя!

— Клюев!

В дверях, запрокинув голову вверх и прижимая к губам сверкающий никелем горн, стоял Костя. Он старательно выводил знакомую пионерам мелодию:

— Слу-шай-те все! Слу-шай-те все!

Никита воспользовался моментом.

— Не галдите. До ночи сидеть придется. Читаю письмо. Поправлять после будете.