Ниже столь поэтического заголовка, предположительно, помещались более конкретные сведения касательно личности прекрасной дщери, но грубая рука, вырвавшая страницу, к несчастью, оставила их под линией разрыва.

— Изумительная! — с чувством повторил Сэм. — Что там Теннисон накропал? Английский розовый бутон, она?

— Теннисон? Когда я плавал на «Морской птице», там был Пеннимен…

— Да заткнись ты! Ведь она чудо, Фарш! И более того, блондинка, верно?

Фарш поскреб подбородок. Он любил все хорошенько обдумать.

— Или брюнетка, — изрек он.

— Дурак! Ты еще скажешь, что эти глаза не голубые!

— Может, и так, — с неохотой допустил Фарш.

— А волосы золотистые, ну разве что светло-каштановые.

— Почем я знаю!

— Фарш, — сказал Сэм, — как только я доберусь до Англии, так сразу начну ее разыскивать.

— Плевое дело. — Фарш ткнул мундштуком трубки в заголовок. — Дщерь Нимврода. Бери телефонную книгу да и ищи. Там и адрес дают.

— И как это ты все сообразил? — заметил Сэм с восхищением. — Одна беда: что, если старина Нимврод проживаема городом? Похоже, что он любитель охоты и лисьей травли.

— А! — сказал Фарш. — Может, и так.

— Нет, надежнее будет установить, из какой газеты выдрали эту страничку, а потом просмотреть подшивки.

— Валяй, — сказал Фарш, явно утратив всякий интерес к теме.

Сэм мечтательно созерцал фотографию.

— Видишь эту ямочку у подбородка, Фарш? Бог мой, я бы дорого заплатил, лишь бы увидеть, как эта девушка улыбается! — Он вернул вновь сложенную страницу в бумажник и вздохнул. — Любовь замечательная штука, Фарш!

Объемистый рот мистера Тодхантера сардонически искривился.

— Вот когда попробуешь жизни с мое, — ответил он, — так узнаешь, что чашкой чая обойтись куда лучше.