Автобус остановился на углу Берберри-роуд, Кей сошла и направилась к «Сан-Рафаэлю». Берберри-роуд не принадлежит к наиболее фешенебельным и богатым кварталам Вэлли-Филдз и состоит в основном из полуособнячков, каковым был и «Сан-Рафаэль», подобно сиамскому близнецу составляя неотделимую половину дома, вторая половина которого в подтверждение своей независимости носила название «Мон-Репо». От фасада песчаная дорожка вела мимо двух виноватого вида цветочных клумб с лаврами к ограде с калиткой в стиле деревенских ворот из пяти жердей, выходившей на Берберри-роуд.

Из этой калитки навстречу Кей вышел пожилой джентльмен, высокий, седовласый, отмеченный сутулостью от умственных занятий.

— Добрый вечер, милый, — сказала Кей. — Куда собрался?

Она нежно поцеловала дядю, потому что за месяцы их общения успела горячо к нему привязаться.

— Забегу поболтать с Корнелиусом, — ответил мистер Ренн. — И может, сыграем партию-другую в шахматы.

В реальном летосчислении Мэтью Ренн еще не достиг пятидесятилетнего рубежа, но, как это водится за главными редакторами газет типа «Домашнего спутника» Пайка, он выглядел старше своего возраста. Внешность его дышала кротостью и рассеянной мечтательностью, а потому Кей, не в силах вообразить его в роли пылкого рыцаря, пришла к выводу, что необходимые огонь и энергию в знаменитое бегство внесла исключительно ее тетушка Энид.

— Ну, не опаздывай к обеду, — сказала она. — А Уиллоуби здесь?

— Я оставил его в саду. — Мистер Ренн замялся. — Такой странный молодой человек, Кей!

— Конечно, свинство, что его тебе навязали, милый, — сказала Кей. — Но ты знаешь, экономка вышвырнула его из дома. Решила провести генеральную уборку. А он ненавидит останавливаться в отелях или клубах, ну и попросил меня — я ведь знакома с ним с рождения, — не сможем ли мы его приютить, так что — вот так. Но подбодрись, это ведь на один вечер.