— Да? А кто он такой? Ты раньше о нем не упоминал.

— Неужели я тебе не рассказывал про старика Сэма Шоттера? — с удивлением спросил мистер Брэддок.

— Никогда. Но он кажется на редкость привлекательным. Всякий, кто задал трепку Клоду Бейтсу, должен обладать множеством хороших качеств.

— Он учился со мной в школе.

— Какое множество людей училось с тобой в школе!

— Ну, в Райкине, знаешь ли, было шестьсот ребят, не меньше. А у нас с Сэмом был общий кабинет для занятий. Вот кому я завидую! Он помотался по всему свиту, развлекался во всю мочь. Нынче в Америке, завтра в Австралии, а послезавтра в Африке.

— Непоседливый субъект, — заметила Кей.

— Последнее время он вроде бы работал в конторе своего дяди в Нью-Йорке, но в этом письме он пишет, что едет сюда работать в Тилбери-Хаусе.

— В Тилбери-Хаусе? Неужели? Вероятно, дядя с ним познакомится.

— Как по-твоему, стоит устроить для него, скажем, обед, чтобы познакомить его кое с кем? Ну, конечно, ты и твой дядя, и, может быть, мне удастся заполучить старика Тилбери.

— Ты знаком с лордом Тилбери?

— Еще как! Иногда играю с ним в бридж в клубе. А в прошлом году он пригласил меня пострелять фазанов.

— А когда приезжает мистер Шоттер?

— Не знаю. Он пишет, что точно сказать не может. Видишь ли, он плывет на грузовом судне.

— На грузовом судне? Но почему?

— Ну, это то, что он делает. И что мне бы хотелось делать.

— Тебе? — изумилась Кей. Уиллоуби Брэддок всегда казался ей человеком, которому, чтобы чувствовать себя хорошо, обязательно требовались блага — и даже изнеживающая роскошь — цивилизации. Одним из самых ранних ее воспоминаний было следующее: она сидит на дереве и осыпает его детскими насмешками, ибо до ее ушей из надежных источников дошло: он ложится спать в теплых носочках! — Какая ерунда, Уиллоуби. Ты же сразу взвыл бы от неудобств!