— Вы к моим коржикам и не притронулись! — воскликнула Клэр голосом, в котором упрек и разочарование смешались в надлежащей пропорции. — А я-то испекла их специально для вас!

— Не хотелось наедаться перед обедом, — поспешно объяснила Кей. Темперамент у Клэр был бурный, и она не терпела обидных намеков на творения своих рук. — Ты же, конечно, приготовила что-нибудь вкусненькое.

Клэр взвесила этот аргумент.

— Ну-у… и да и нет. Если вы про пудинг, так он того. Кисочка свалилась в заварной крем.

— — Не может быть!

— Она ж еще котенок. А когда я ее выудила, в миске почти ничего не осталось. Впиталось в нее, точно в губку. Ну да вам хватит, если мистер Ренн откажется.

— Не важно. Все равно спасибо, — сказала Кей с глубокой искренностью.

— Ну да я готовлю новый суп, так что поесть вам будет что. Я его из книги вычитала. Называется «потаж а-ля принсесс». А может, все-таки скушаете коржик, мисс Кей? Он вас подкрепит.

— Нет, спасибо. Правда, не стоит.

— Ладно. Как хотите.

Мисс Липпет пересекла лужайку, скрылась в доме, и вновь в саду воцарилась благостная тишина. Но несколько минут спустя, когда голова Кей уже склонялась на плечо, внезапно из окна второго этажа, оглашая окрестности, вырвался громкий и пронзительный голос, приводя на ум зеленщиков, восхваляющих свою брюссельскую капусту, или тех, кто сзывал коров над песками Ди

— Слова нашего достойного председателя, — ревел голос, — напомнили мне историйку, возможно, еще неизвестную некоторым из присутствующих здесь сегодня. О том, как некий ирландец отправился в Нью-Йорк, то есть в Нью-Йорке он уже был, а направился в доки, и пока там… пока там…

Голос замер. Легкие, видимо, были готовы служить, но память подкачала. Однако он вскоре вновь загремел, хотя с иного места:

— Ведь школа, господа, наша милая старая школа, занимает место в наших сердцах… место в наших сердцах… в сердцах нас всех… во всех наших сердцах… в наших сердцах, господа… которое ничто другое заполнить не может. Она формирует, если мне дозволено выразиться так, господин председатель и господа… образует… образует… образует связь, связывающую поколения. Пятьдесят ли нам лет, сорок ли, тридцать или двадцать, мы все тем не менее сверстники. А почему? А потому, господа, мы все… э… связаны этой связью.