Последние слова сэр Джордж произнес внушительным ласковым голосом, словно желая проявить необычайную широту души.

— А как вы, сэр Джордж, определите вашу личную ответственность, ваши обязанности, сэр? — Мистер Бэкон вынул блокнот, так и сверкавший новизной и, наверно, полученный в подарок от Общества имени Линкольна Эпплбаума. — Я не о личных обязанностях, а о тех, которые касаются вашей работы.

Сэр Джордж энергично закивал головой, словно мистер Бэкон попал в мишень стрелкового тира и привел ее в движение.

— Рад, что вы об этом спрашиваете. Весьма рад. И вот что я сделаю, мистер Бэкон. Сейчас я передам вас в руки мисс Уолсингем — она ведает у нас информацией. Знает все досконально. Спрашивайте у нее что вам угодно.

Насупившись, он поднял трубку внутреннего телефона.

— Говорит генеральный секретарь. Попросите мисс Уолсингем ко мне в кабинет.

Мистер Бэкон торопливо перелистал страницы блокнота, как дирижер, которому не угнаться за оркестром.

— Я читал статью в нашем журнале «Тайм»: они пишут, будто Комси, с точки зрения чисто современного искусства, куда более передовая организация, чем ваш Дискус.

От слов сэра Джорджа повеяло высокогорным холодом.

— Не представляю, что именно ваш… ммм-ммм… «Тайм» подразумевает под «чисто современным» искусством. У нас тут свои критерии. Разумеется, мы ни в коем случае не поощряем всяких шарлатанов, фокусников. Но лучше поговорите с мисс Уолсингем. Она отлично разбирается во всяких штуках.

— Каких штуках? — Мистер Бэкон явно растерялся, и сэр Джордж в который раз подумал, как трудно найти настоящее взаимопонимание со многими американцами именно потому, что говорят они на том же языке, но вкладывают в слова совсем другой смысл. Бормоча какую-то ерунду насчет того, что именно сумеет объяснить мисс Уолсингем, он напряженно прислушивался, не идет ли она. — A-а, прекрасно! Вот и она! — сказал он наконец.