— Пусть ваш Артур думает, что угодно, а я люблю, когда Баха малость подперчивают.

— А я утверждаю, что вы, наверно, сто лет не были ни на одном концерте, старый вы обманщик!

— И не был, ваша правда. Но надо мной живут две девочки, и у них чудесный проигрыватель, вот они иногда и приглашают меня послушать. Не знаю, чем они зарабатывают на жизнь, — задумчиво продолжал Тим, — но иногда мне кажется, что они подрабатывают по вызовам…

— Тим, я вам не верю!

— А почему? В моем квартале живет всякий сброд вроде меня — чудесный квартал. Все мы там малость не в себе. Подо мной, в подвале, живет человек, который пишет грандиозную книгу, — доказывает, что мы превращаемся в машины. Я его мало вижу, он по вечерам уходит мыть посуду в каком-то большом отеле.

— Я вас уже не слушаю, — сказала Никола, — у меня груда работы, не то что у вас. Уходите, Тим, прошу вас, уходите!

В коридоре он наткнулся на Джералда Спенсера, и тот затащил его в отдел изобразительных искусств и минут пять не закрывал рта. Помощница Спенсера, мисс Уитгифт, маленькая толстушка в огромных очках на остром носу, походила на сердитую сову. При такой совиной наружности, да еще рядом с длинноносым и длинношеим Спенсером, измученно кривящим губы, она, да и он, напоминали Тиму Кемпу персонажей Иеронима Босха.

— Но вы со мной согласны, Кемп? Вы должны согласиться!

— Право, не знаю.

От удивления Спенсер вытянулся чуть ли не на фут.

— Как это вы не знаете? Но вы должны знать. Ведь я вам все объяснил.

— А я не слушал.

Персонажи босховского ада переглянулись.

— Ну, знаете ли… — начала мисс Уитгифт, но недоговорила. — Я, пожалуй, побегу, Джералд. — И она исчезла, как сердитая заводная игрушка.