Известно: стар хочет спать, а молодые играть. Уследила барынина мамаша, на дыбы стала. "Ступай, ступай, шлендра! Подол в зубки, кругом марш!.. Нечего чужие сени боками засаливать"... И в сахарнице с той поры куски пересчитывать стала. Денщик только серьгой потряхивает, дюже его забрало. Барин, бывало, придет из собрания через край хлебнувши, сам себя не видит, В карты ему случаем пофартит, червонцы из кармана на стол брякнут, - не считано, не меряно. Никогда Митрий дырявой полушкой не попользовался. А тут, накося, - сахар!.. Присыпала перцу к солдатскому сердцу.

Ладно. Стала она по иному со скуки выкомаривать, откуль что берется. Сидит она вечером, на блюдечко толстой губой дует, самовар попискивает. Ротмистр из спичек виселицу строит: кому неизвестно.

- Что-й-то, - говорит старушка, - двери у нас скрипят нынче. К дождю это беспременно. Смажь, Митрий, маслом, - мне завтра в гостиные ряды идти, ужель мокнуть.

Денщик человек казенный. Смазал. Язык бы ей смазать, авось бы тож прояснило.

А она наддает:

- Ты, Митрий, вчерась опять каклетки оставшие с буфета не убрал?

- Виноват. Тараканов на кухне морил, запамятовал.

- Виноват... А знаешь ты, что это означает? Если мышь неубранное после ужина поест, у хозяина зубы разболятся.

Ротмистр под столом шпорами: дзык.

- Чепуха это, мамаша. На нетовую нитку бабьи вздохи нанизаны.

Старушка указательной косточкой по столу постучала.

- Скаль зубы! Конечно, есть приметы сырые: нос чешется, - в рюмку глядеть. Другие ротмистры и без этого выпивают... Наши пензенские приметы тонкие, со всех сторон обточены. Не соврут... Скажем - конь ржет, всякий дурак знает - к добру. А вот ежели вороной жеребец в полночь на конюшне заржет - беда! Пожара в этом доме в ту же ночь жди. Хоть в шубе-калошах спать ложись.

Денщик к стенке отвернулся, сухую ложку мокрым полотенцем трет, плечики у него так и ходят...