Я сразу решился. Бросив свою палку и развернув сверток с вещами, принесенными с корабля, я вытащил бумажную материю и, держа ее в одной руке, другой сорвал ветку с куста и велел Тоби следовать моему примеру. Продираясь сквозь заросли, я пошел вперед, по направлению к отступавшим передо мною фигурам, махая ветвью в знак мира.

Это были юноша и девушка, тонкие, стройные и совершенно нагие, если не считать легкого пояса из коры, с которого спадали рыжеватые листья хлебного дерева. Одна рука юноши обвивалась вокруг шеи девушки, а другою он держал ее за руку; так они стояли рядом, немного наклонив головы вперед, прислушиваясь к слабому шуму наших шагов.

С нашим приближением их тревога, видимо, усиливалась. Боясь, что они могут вдруг убежать, я остановился и знаками пригласил их приблизиться и взять подарки. Они отказались. Тогда я произнес те несколько слов на их языке, которые я знал, не столько ожидая, впрочем, что они поймут меня, сколько желая показать, что мы не с облаков упали. Это, казалось, внушило им некоторое доверие. Я приблизился еще, протягивая вперед материю и держа ветвь, они слегка отступали. Наконец, они позволили подойти к ним так близко, что я мог набросить материю им на плечи, давая понять, что отдаю ее им, и стараясь различными жестами втолковать, что мы питаем к ним глубокое уважение.

Испуганная пара стояла теперь смирно, пока мы пытались объяснить, чего мы хотели. Тоби при этом проделал целый ряд пантомимических иллюстраций, открывая рот от уха до уха, указывая пальцем в горло, скрежеща зубами и вращая глазами так, что, я думаю, бедняги приняли нас за белых каннибалов, готовых пообедать ими. Когда, наконец, они нас поняли, то показали, что согласны помочь. Но в этот момент вдруг пошел сильный дождь, и мы попросили их отвести нас под какой-нибудь навес. Эту просьбу они согласились исполнить, но, идя перед нами, постоянно оборачивались и наблюдали за каждым нашим движением и даже взглядом, ясно выражая этим свое недоверие к нам.