Длинные, размеренные волны океана с заунывным шумом катились мимо, и легкая рябь блестела на солнце. Время от времени стайка летучих рыб, спугнутая с воды, взвивалась в воздух из-под корабельного носа и затем стремглав, подобно серебряному потоку, падала в море. Вдали мелькал высокий фонтан кита, а ближе бродячая акула — страшный разбойник морей, — вынырнув и держась на скромном расстоянии, поглядывала на нас своими злыми глазами. По временам какое-то бесформенное чудовище морских глубин, всплывшее на поверхность, при нашем приближении медленно погружалось в синие воды и исчезало из виду. Но самым поразительным из всего окружавшего нас было ненарушаемое молчание, царившее в небе и в воде. Не было слышно ни звука, кроме случайных вздохов косатки да журчания воды, рассекаемой острым водорезом.

Когда мы уже подходили ближе к земле, я с радостью приветствовал появление бесчисленных морских птиц. Вскоре другие признаки нашего соседства с землей стали очевидны; это было уже незадолго до радостного возвещения «Земля!», услышанного нами с марса и данного с той особой растянутостью звука, которую так любят моряки.

Капитан, бросившись из каюты на палубу, весело кричал, гладя в подзорную трубу; штурман еще громче переспрашивал: «С какой стороны?» Черный кок высунул свою косматую голову из кухни, а собака Ботсвэн проскользнула под брашпиль

Нукухива — самый значительный из Маркизских островов и единственный, к которому обычно пристают суда. Остров этот имеет около 20 миль в длину и приблизительно столько же в ширину. На его изрезанных берегах три хорошие гавани, из которых самую большую и удобную местное население называет «Тайохэ». Среди различных племен, населяющих берега других заливов, а также среди всех путешественников она известна под именем, закрепленным за самим островом, — Нукухивы.

Бухта Нукухива — то самое место, где капитан хотел отдать якорь. Во время заката солнца мы заметили туманные очертания гор, а к утру подошли уже совсем близко к острову. Бухта, которую мы искали, лежала на дальней его стороне. Пока судно шло, двигаясь вдоль берега, мы смотрели на цветущие долины, глубокие ущелья, водопады, веющие прохладой рощи, скрываемые там и сям выдающимися вперед скалистыми мысами, за которыми открывались постепенно все новые и поразительные красоты.