Наше судно и трех дней не простояло в гавани Нукухивы, как я решил покинуть его. Насколько многочисленны и вески были доводы, приведшие меня к этому решению, свидетельствует тот факт, что я предпочел рискнуть своей жизнью, оставшись среди местных жителей, лишь бы избежать плавания на борту «Долли». Выражаясь кратко, по-матросски, я решил «смыться».
Когда я поступил на «Долли», я, разумеется, подписал договор, тем самым как бы нанимаясь и принимая на себя определенные обязательства на время плавания. Но при всех сделках, если одна сторона не выполняет того, что должна по условию, разве тем самым не освобождается и другая сторона от своих обязательств? Кто скажет, что это не так?
После того как я решил вопрос принципиально, позвольте же мне приложить это решение и к частному случаю, о котором идет речь. Множество раз не только подразумеваемые, но и оговоренные условия договора нарушались на том судне, где я служил. Обращение было грубое, к больным относились с преступной небрежностью, провизия отпускалась чрезвычайно скупо, плавание бессмысленно затягивалось. Капитан был виновником всех этих злоупотреблений: трудно было предположить, что он исправит что-нибудь или изменит свое поведение. На всякие жалобы и увещания у него был один ответ: острый конец его костыля убедительно и успешно приводил к молчанию недовольных. К кому могли мы обратиться за помощью? Мы оставили и закон, и справедливость по ту сторону мыса Горн, и, к несчастью, наша команда за малым исключением состояла из трусливых негодяев, постоянно ссорившихся между собой и сходившихся лишь в терпении, с которым они переносили безграничную тиранию капитана.