— Сумасшедший дом! — кричала мама.
— Давайте расчет! — буйствовала Аннушка.
— Здрассьте! — весело крикнул скворец из клетки.
И это безобидное слово переполнило чашу маминого терпения. Она сказала железным голосом:
— Всех вон! Весь твой зверинец!
— Как — всех?! — возмутился Митя. — А кролики при чем? А черепаха? Что они тебе сделали?..
Аннушка вдруг заголосила и вытащила из-под стола перекушенную пополам мамину лаковую туфлю.
— Всех вон! — твердо сказала мама. — Всех до одного! Или они, или я!
3
Когда Катя услыхала эту печальную историю, ей стало жалко всех: и Митю, и бесприютных зверей, и даже крокодила, который не виноват, что он крокодил, а не котенок.
Она вынула из кармана тянучки и протянула мальчику. Он печально сунул их в рот.
— Что же ты будешь делать? — спросила Катя. — Куда ты их?
— Не знаю, — сказал он. — Вот думаю. Катя встала и прижала руки к груди.
— Мальчик! — сказала она. — Я знаю куда. Дай их мне! У нас можно, честное слово! Я буду за ними смотреть и все буду делать. Мальчик!..
Она замолчала и ждала, не сводя с него глаз. Митя долго не отвечал. Потом спросил:
— А родители?
— Хорошие, и их дома нет! — радостно ответила Катя.
— А девчонки в квартире есть? — подозрительно спросил Митя.
— Какие девчонки?
— Такие… которые затискают до смерти, а потом отвечай.
Катя испугалась. Но все-таки честно сказала:
— Есть. Сестра Милка. Но она в детском саду. До полвосьмого. И я ей не позволю тискать. Ни за что!
Митя снова погрузился в раздумье. Катя смотрела на него и ждала. Он думал очень долго, так долго, что Катя уже перестала надеяться. Наконец Митя сказал:
— Ну, вот что: на все лето, конечно, не отдам — не имею права. Это же школьное имущество, понимаешь ты это?.. А ты посторонняя.